Кадет Биглер, которого вынули из тёплой ванны и совершенно голого положили на койку, страшно озяб. У него зуб на зуб не попадал, а всё тело покрылось гусиной кожей.
   — Вот видите, — по-венгерски сказал штабной врач. — Сильный озноб и похолодевшие конечности. Это — конец.
   Наклонившись к кадету Биглеру, он спросил его по-немецки:
   — Also, wie geht’s? (Ну, как себя чувствуете? (нем.)
   — S-s-se-hr-hr gu-gu-tt, — застучал зубами кадет Биглер. — …Eine De-deck-ke! (О-о-очень хо-ро-шо… Одеяло! (нем.)

Ярослав Гашек "Похождения бравого солдата Швейка во время Мировой войны"

   - Какая бай? Каюм жениться хотел! Деньга не был калым платить! Папка старый у меня. Мамка старый. Юрт совсем худая стал... дождик был, крыша капает... Халат! О! Халат не был мене, халат не был, честное слово у мене халат не был... каждый шакал халат носит. Я целый год без халат ходил!

х/ф "Свой среди чужих, чужой среди своих"

К удивлению моему, он явился в шлафроке, правда, иностранного покроя, но все-таки шлафроке и, вдобавок, в туфлях. Воротничок его рубашки, не подвязанный галстухом, был отложен a l'enfant; это придавало Фоме Фомичу чрезвычайно глупый вид.

Достоевский FM "Село Степанчиково и его обитатели"

   Весь этот день герцог с королем возились не покладая рук: устраивали сцену, вешали занавес, натыкали свечей вместо рампы; а вечером мы и мигнуть не успели, как зал был битком набит мужчинами. Когда больше уже нельзя было втиснуться ни одному человеку, герцог бросил проверять билеты, обошел здание кругом и поднялся на сцену. Там он встал перед занавесом и произнес коротенькую речь: сначала похвалил трагедию, сказал, будто она самая что ни на есть занимательная, и пошел дальше распространяться насчет трагедии и Эдмунда Кина-старшего, который в ней исполняет самую главную роль; а потом, когда у всех зрителей глаза разгорелись от любопытства, герцог поднял занавес, и король выбежал из-за кулис на четвереньках, совсем голый; он был весь кругом размалеван разноцветными полосами и сверкал, как радуга. Ну, обо всем остальном и говорить не стоит – сущая чепуха, а все-таки очень было смешно. Публика чуть не надорвалась от смеха; а когда король кончил прыгать и ускакал за кулисы, зрители хлопали, кричали, хохотали и бесновались до тех пор, пока он не вернулся и не проделал всю комедию снова, да и после того его заставили повторить все сначала. Тут и корова не удержалась бы от смеха, глядя, какие штуки откалывает наш старый дурак.

Марк Твен "Приключения Гекльберри Финна"

   Еще на подъезде к своему двору он увидел толпившихся, чем-то взволнованных женщин. "Уж не преставилась ли моя старуха?" - с тревогой подумал Щукарь. Но когда он, молча расталкивая чему-то улыбавшихся женщин, вошел в кухню и торопливо осмотрелся, у него подкосились ноги, и, творя крестное знамение, он с трудом прошептал: "Что это такое?"
   Его заплаканная старуха качала завернутого в тряпье ребенка, а тот заливался судорожным плачем...
   - Что же это такое за оказия? - уже громче прошептал потрясенный Щукарь.
   И, яростно сверкая опухшими глазами, старуха крикнула:
   - Дитя твоего подкинули, вот что это такое! Грамотей проклятущий! Читай вон бумажку на столе!
   У Щукаря все больше темнело в глазах, однако он кое-как прочитал каракули, выведенные на листке оберточной бумаги:
   "Как вы, дедушка, являетесь папашей этого дитеночка, вы его и кормите и воспитывайте".

М. Шолохов "Поднятая целина"

   Мойсей Мойсеич, узнав приехавших, сначала замер от наплыва чувств, потом всплеснул руками и простонал. Сюртук его взмахнул фалдами, спина согнулась в дугу, и бледное лицо покривилось такой улыбкой, как будто видеть бричку для него было не только приятно, но и мучительно сладко.

А.П. Чехов "Степь"

   С набожным восторгом взирал он украдкой на этого нового ангела, пока не убедился, что ангел заметил его. Тогда он сделал вид, будто не подозревает о присутствии девочки, и начал «фигурять» перед ней, выкидывая (как принято среди мальчуганов) разные нелепые штуки, чтобы вызвать её восхищение. Несколько времени проделывал он все эти затейливо-вздорные фокусы. Вдруг посреди какого-то опасного акробатического трюка глянул в ту сторону и увидел, что девочка повернулась к нему спиной и направляется к дому. Том подошёл ближе и уныло облокотился на забор; ему так хотелось, чтобы она побыла в саду ещё немного… Она действительно чуть-чуть задержалась на ступеньках, но затем шагнула прямо к двери. Том тяжело вздохнул, когда её нога коснулась порога, и вдруг всё его лицо просияло: прежде чем скрыться за дверью, девочка оглянулась и бросила через забор цветок маргаритки.

Марк Твен "Приключения Тома Сойера"