— Я был современником Гагарина! — объявил он мне, стоя в  дверях.  —  Я все  помню,  как  сейчас.  Я   был   современником   великих   строек!   Я присутствовал... Я был...
   Вот именно. Он был.

Дмитрий Биленкин, «Место в памяти»

   — Ну, что же, долго это будет продолжаться? — спросил Воланд, — шах королю.
   — Я, вероятно, ослышался, мой мэтр, — ответил кот, — шаха королю нет и быть не может.
   — Повторяю, шах королю.
   — Мессир, — тревожно-фальшивым голосом отозвался кот, — вы переутомились: нет шаха королю.
   — Король на клетке г-два, — не глядя на доску, сказал Воланд.
   — Мессир, я в ужасе, — завыл кот, изображая ужас на своей морде, — на этой клетке нет короля.
   — Что такое? — в недоумении спросил Воланд и стал глядеть на доску, где стоявший на королевской клетке офицер отворачивался и закрывался рукой.
   — Ах ты подлец, — задумчиво сказал Воланд.
   — Мессир, я вновь обращаюсь к логике, — заговорил кот, прижимая лапы к груди, — если игрок объявляет шах королю, а короля между тем уже и в помине нет на доске, шах признается недействительным.
   — Ты сдаешься или нет? — прокричал страшным голосом Воланд.
   — Разрешите подумать, — смиренно ответил кот, положил локти на стол, уткнул уши в лапы и стал думать. Думал он долго и наконец сказал: — Сдаюсь.

М.Б., «М. и М.»

А если
      в партию
              сгрудились малые —
сдайся, враг,
             замри
                  и ляг!
Партия —
        рука миллионопалая,
сжатая
      в один
            громящий кулак.

В.В.Маяковский, «Владимир Ильич Ленин»

   — Скажите, товарищ Рамишвили, почему вы вступаете в партию?
Все обернулись к Бачане. Он встал, вытер лицо платком и приготовился к ответу, но вдруг передумал. Что он должен сказать людям, решающим сейчас вопрос: быть Бачане Рамишвили членом партии коммунистов или нет? Бачана знал, какой в таких случаях бывает ответ, он полностью разделяет Программу и Устав партии, он готов пожертвовать собой ради дела партии, он хочет стать активным строителем коммунистического общества... Все эти положения он знал наизусть, но высказывать их сейчас показалось ему ненужным, смешным. Ибо для того чтобы сделать это, необязательно быть коммунистом. И кроме того, среди членов бюро он не видел никого, кто мог бы воспрепятствовать ему... И вдруг Бачана сказал:
   — Хочу, чтобы в партии было как можно больше честных людей! — и сел.

Нодар Думбадзе, «Закон вечности»

   При этом присутствовал старый дворянин, испытанный в боях и настоящий воин, по имени Эхефрон {Разумный.}, который, услышав эти речи, сказал:
   — Боюсь, что все это предприятие похоже на историю с горшком молока, по поводу которого башмачник строил планы, как разбогатеть, да, разбив горшок, остался без обеда. Чего вы предполагаете добиться всеми этими славными завоеваниями? Каков будет конец всех этих трудов и приключений?
   — А тот, что мы, вернувшись, отдохнем на славу, — отвечал Пикрошоль.
   — Хорошо, как вернетесь, — заметил Эхефрон. Ведь путь долог и опасен. Не лучше ли нам теперь отдохнуть, не подвергая себя всем этим случайностям?
   — О! — сказал Спадасен, — вот, ей—Богу, какой фантазер! Уж не прикажете ли нам забиться за печку и там проводить жизнь, вместе с дамами, нанизывая бисер, или за прялкой, как Сарданапал. "Смелым Бог владеет", говорит Соломон.
   — А "береженого Бог бережет", отвечает Малькольм, — сказал Эхефрон.

Ф.Рабле, «Гаргантюа и Пантагрюэль»

     Молодой озлобленный человек направился к двери. Остановился, повернулся к издателю и выпалил:
     — Пошел...
     — С удовольствием, — ответил издатель. — Даю вам за новый сборник 100 марок. Вот ведь счастье, что вы, наконец, сосредоточились на одном слове.

Мартти Ларни, «Поэзия синтеза»

Вот моя деревня;
Вот мой дом родной;
Вот качусь я в санках
По горе крутой;

Вот свернулись санки
И я на бок — хлоп!
Кубарем качуся
Под гору, в сугроб.

Иван Суриков, «Детство»

    — И что он сказал?
    — Ничего не сказал. По-моему, он был разочарован. "Где имение, а где вода", так он выразился.
    — Прости?
    — "Где имение, а где вода"...
    — А что, собственно, это значит?
    — Это из классики откуда-то... В том смысле, что в огороде бузина, а в Киеве дядька…
    — Ага... — Вечеровский задумчиво поморгал коровьими ресницами, потом взял с подоконника идеально чистую пепельницу, вынул из стола трубку с кисетом и принялся ее набивать. — Ага... "Где имение, а где вода"... Это хорошо. Надо будет запомнить.

АБС, «За миллиард лет до конца света»