Когда-то здесь была грязная свалка. Только Объедки да Огрызки были счастливы в ней. Трава и цветы никли и гибли от смрада. Казалось, некому о них подумать, некому их спасти. И вот тогда-то и пришел на свалку маленький рыжий Уголек.

Феликс Кривин, «Внутреннее сгорание»
OFF!
P.S. Лёш, а можно пояснить шифр-ребус? А то что-то не улавливаю связи между радикалом и лодкой.

   Но самое страшное — ну то, чего она боялась больше всего, — были мусорные кролики, и только. Ну вы знаете, такие комочки пыли с мусором, которые накапливаются под кроватями, за дверьми и по углам. По виду они на репейники смахивают. Я понимала, что причиной они, даже когда она ничего не говорила, и почти всегда мне удавалось ее успокоить, но почему она так боялась горстки этих говняшек из пыли и чем они ей представлялись, этого я не знаю, хотя была у меня однажды мысль. Не смейтесь, только она мне во сне пришла.
   Ну да, к счастью, мусорные кролики ей реже виделись, чем солнце за увеличительным стеклом и волдыри на коже или провода в углу. Но уж если до них дело доходило, я знала, трудно мне будет. Знаю: мусорные кролики хоть в самую глухую ночь, а я сплю, и дверь ко мне в комнату закрыта, но как она начнет орать... Когда ей другое втемяшивалось...

Стивен Кинг, «Долорес Клейборн»

Ни  к чему на  свете я так не стремился, ничего в жизни я так не  желал иметь, как ножик, собственный  ножик!  Мне хотелось,  чтобы у меня в кармане лежал  ножик,  чтобы я мог доставать  его оттуда, когда захочу,  резать, что захочу, — и пусть мои товарищи завидуют!
     Когда  я начал ходить  в хедер к Иоселю Дардеке, у меня  был  ножик, то есть  почти ножик или что-то вроде ножика. Я его  сделал сам. Я выдернул  из гусиного крыла  перо,  с  одного  конца обрезал его, с  другого  расщепил  и вообразил себе, что это... ножик и что он режет...

Шолом-Алейхем, «Ножик»

   Как  этот  прославленный  журнал выдерживает такие  громадные расходы, остается для нас  загадкой. Верно, его тираж  равен  100 000 экземпляров и число его подписчиков за последний месяц увеличилось на  одну  четверть; но, с другой  стороны, он выплачивает  своим авторам баснословные гонорары. Говорят, что мистер Плутосел получил не менее тридцати семи с половиной центов за свою неподражаемую статью "О свиньях".

Эдгар Аллан По, «Литературная жизнь Какваса Тама, Эсквайра»

      Я спокойно читаю дальше, не давая себя прервать:
      — "Когда неспециалист и хулиган берется не за свое дело, то это наглость с его стороны. Кто и когда называл сойку ореховкой? В труде "Наши птицы" на странице сто сорок восемь есть латинское название — "Ganulus glandarius В. А.". Это и есть сойка.
      Редактор вашего журнала безусловно должен будет признать, что я знаю птиц лучше, чем их может знать неспециалист. Ореховка, по терминологии профессора Баера, является не чем иным, как mucifraga carycatectes В., и это латинское "Б" не обозначает, как написал мне ваш редактор, начальную букву слова "болван". Чешские птицеводы знают только сойку обыкновенную, и им не известна ваша "желудничка", придуманная господином, к которому именно и подходит начальная буква "Б", согласно его же теории.
      Наглые выходки, направленные против личности, сути дела не меняют. Сойка останется сойкой, хотя бы ваш редактор даже наклал в штаны. Последнее явится только лишним доказательством того, что автор письма пишет легкомысленно, не по существу дела, даже если он при этом в возмутительно грубой форме ссылался на Брема. Так, например, этот грубиян пишет, что сойка, согласно Брему, страница четыреста пятьдесят два, относится к отряду крокодиловидных, в то время как на этой странице говорится о жулане или сорокопуде обыкновенном (Lanius minorl.) Мало того, этот, мягко выражаясь, невежда ссылается опять на Брема, заявляя, что сойка относится к отряду пятнадцатому, между тем как Брем относит вороновых к отряду семнадцатому, к которому принадлежат и вороны, семейства галок, причем автор письма настолько нагл, что и меня назвал галкой (соlaeus) из семейства сорок, ворон синих, из подотряда болванов неотесанных, хотя на той же странице говорится о сойках лесных и сороках пестрых".

«Швейк»