- Илья Сергеич, я действительно в милиции недавно, и опыта нет никакого, и в юриспруденции этой самой я не очень, но... вот какая штука. Я, когда разведротой командовал, любил к наблюдателю нового человека подсылать - старый ему видимую обстановку докладывал, а тот свежим глазом проверял. И, представьте, очень удачно это порой получалось, потому что у наблюдателя от целого дня напряженного всматривания глаз, что называется, замыливался; он, чего и не было, видел и, наоборот, не замечал порой того, что внове появлялось.

А. и Г. Вайнеры "Эра Милосердия"

   ― Все это, конечно, так. Все это верно, да, верно, да. Бумага написана правильно, все, все хорошо. Так это с одной стороны, да? Но есть и другая сторона медали. Нарушитель - это не нарушитель, а крупный научный работник, человек интеллектуального труда.

х/ф "Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика"

   ― Паки, паки... Иже херувимы! Ваше сиятельствo, смилуйтесь. Между прoчим, Вы меня не так пoняли!
   ― Да какже тебя пoнять, кoль ты ничегo не гoвoришь?
   ― Языками не владею, Ваше благoрoдие.

х/ф "Иван Васильевич меняет профессию"

   Шерсть ее по-прежнему шелковиста и прекрасна. Она числится в первых рядах кошачьей аристократии. Продавец печенки чрезвычайно почтителен с ней. Даже вскормленная на сливках и цыплятах кошка хозяина ломбарда не занимает такого положения, как Королевская Аналостанка. А между тем, несмотря на все ее благополучие, общественное положение, королевское звание и поддельный аттестат, она никогда не бывает так счастлива, как в то время, когда ей удается улизнуть в сумерки и порыскать по задворкам, потому что в глубине души она осталась и всегда останется грязной трущобной кошкой.

Эрнест Сетон-Томпсон "Королевская аналостанка"