К с а н ф. Эзоп!.. Спаси меня, Эзоп! Ты помнишь, что я вчера напился с этим капитаном?.. Ты помнишь сказанные мной слова, что я смог бы выпить целое море? Помнишь, я написал и подписал, что в противном случае мой дом перейдет к нему? Теперь он требует, чтобы я выполнил свое обещание. Он показал всем мою расписку. Теперь все жители Самоса собрались на площади и ждут, чтобы я выпил море. Они смеются, Эзоп!.. Они смеются надо мной, они хохочут.
Э з о п. Ты не в состоянии перенести смеха? Мне постоянно смеются в лицо.
К с а н ф. Что мне делать, Эзоп?.. (Всхлипывая.) Мой дом, мой сад, все... Что я могу сделать?
Э з о п. Выпей море, Ксанф.

Гильерме Фигейредо, «Лиса и виноград»

   Повинуясь внезапному импульсу, Пиркс, не успев осознать, насколько дико его желание вмешаться в разговор давно ушедших лет, начал быстро выстукивать:
   — Почему — Момссен — не — отвечает — прием...
   Почти одновременно с первым его ударом по трубе стукнул и Терминус. Звуки слились. Рука автомата замерла, словно услышав его, а когда он кончил, принялась забивать цемент в щель соединения. Труба зазвенела:
   — У — него — конча...
   Пауза. Терминус нагнулся, чтобы зачерпнуть цементного теста. Что это было: начало ответа? Пиркс, затаив дыхание, ждал. Автомат, выпрямившись, стремительно бросал и трамбовал цемент, и в трубе послышались ускоряющиеся удары:
   — Симон — это — ты...
   — Говорит — Симон — не — я — кто — говорил — кто — говорил...
   Пиркс втянул голову в плечи. Удары сыпались, как град:
   — Кто — говорил — отзовись — кто — говорил — кто — говорил — я — Симон — я — Вайн — кто — говорил — отзовись...
   — Терминус! — крикнул Пиркс — Перестань! Перестань!
   Треск прекратился. Терминус выпрямился, но его плечи и руки подергивались, весь его корпус била железная лихорадка, и по этим спазматическим толчкам Пиркс продолжал читать:
   — Кто — говорил — кто — кто...
   — Перестань!!! — крикнул он еще раз.
   Он смотрел на автомат сбоку — тяжелые плечи вздрагивали, и блики света, отражаясь от панциря, повторяли:
   — Кто — кто...
   Словно опустошенный бурей, прошедшей сквозь него, автомат деревенел. Поднимаясь над полом, он с грохотом стукнулся о горизонтальное ответвление трубопровода и повис, будто зацепившись за трубу, совершенно недвижно; но, вглядевшись, Ппркс уловил еле заметное подергивание металлической руки:
   — Кто...

Станислав Лем, «Терминус»

Д р а к о н. Ланцелот! Полюбуйся на меня перед боем. Где же ты?
Генрих  выбегает  на  площадь.  Мечется,  ищет  Ланцелота, заглядывает в колодец.
Где же он?
Г е н р и х. Он спрятался, ваше превосходительство.
Д р а к о н.  Эй, Ланцелот! Где ты?
Звон меча.
Кто посмел ударить меня?!
Г о л о с   Л а н ц е л о т а. Я, Ланцелот!

Е.Л.Шварц, «Дракон»

    В конце концов мы находили ему газету. Чаще всего дядюшка сидел на ней. Тогда он улыбался — не радостно, а устало, как  человек,  который  осужден жить среди скопища безнадежных дураков.
   — И вы, под самым вашим носом... — он не заканчивал  фразы:  он  всегда гордился своим умением владеть собой.

Дж.К.Джером, «Дядюшка Поджер спешит на поезд»

   Консул пришел через час. Подмышкой у него был зеленый зонтик, и он нетерпеливо вытирал платком лоб.
   — Ну, вот видите, Малони, — сказал он раздраженно. — Вы все думаете, что вы можете сколько угодно скандалить, а консул должен вызволять вас из беды. Я не военное министерство и не золотой рудник. У этой страны, знаете ли, есть свои законы, и между прочим у нее есть закон, воспрещающий вышибать мозги из регулярной армии. Вы, ирландцы, вечно затеваете драки. Нет, я ничем не могу вам помочь. Табаку, пожалуй, я пришлю... или, скажем, газету...

О'Генри, «Короли и капуста»