— Плачь, плачь, мой бедный, вечно мудрый народ!
— Оживай, чертова кукла! — прикрикнула на себя тетушка Тильди. — Поднимись хоть чуть-чуть.
Тело приподнялось, корзина зашуршала.
— Где твои ноги, женщина!
Тело начало вслепую обшаривать корзину.
— Смотри! — крикнула тетушка Тильди.
Тело ощутило тепло комнаты, возникший откуда-то препарационный столик, к которому можно прислониться, хватая воздух.
— Двигайся!
Тело сделало скрипучий, неуверенный шаг.
— Слушай! — отрывисто скомандовала она.
В отвыкшие слышать уши полились звуки. Хриплое, нетерпеливо-настороженное дыхание санитара (он был потрясен), хныканье мистера Каррингтона, собственный резкий голос.
— Иди! — крикнула она.
Тело сделало шаг.
— Думай!
В старом мозгу зашевелились мысли.
— А теперь — говори! — приказала тетушка Тильди.
Тело с поклоном обратилось к санитару:
— Очень вам обязана. Спасибо.
— А теперь, — заключила она, — плачь!
Из ее глаз полились слезы совершенного счастья.
Рэй Брэдбери, «Жила-была старушка»