Короче, прежде чем я разобралась в своих впечатлениях, Крошка, подобно мохнатой пуле, рванул в воду. Кстати, меня всегда интриговали его огромные лапы; теперь я знаю, зачем они — это ж не лапы, а весла! За два могучих гребка он достиг барахтавшейся в воде малышки, схватил ее за шиворот зубами и поволок ко мне.

Теодор Старджон, «Крошка и чудовище»

М и л о в и д о в. Нет, не игрушка, а моська!.. И имя не игрушечье, а собачье:  называется Венер!
Ч у п у р л и н а. Ах ты, бесстыдник! [Слова: "Ах ты, бесстыдник" вычеркнуты цензором]  Да как у тебя язык поворотился говорить этакое! [Вместо слова  "этакое"  цензор написал: "этакой вздор". Примечания К. Пруткова]
М и л о в и д о в. Что?! Небось на попятный двор! Как получила моську, так  Лизаветы  жаль стало?! Нет, брат, атанде! Вот тебе Фантазия, давай Лизавету! (Потихоньку  к Разорваки.) Да ну же, поддерживайте!
Р а з о р в а к и. (громко) Игрушка! просто игрушка!
В с е (кроме Миловидова). Просто игрушка!.. Какая Фантазия!.. Какая Фантазия!.. Просто игрушка!
М и л о в и д о в. Ну, положим, игрушка. Эка беда?.. Разве  я  какой  взяточник,  чтоб  на живых собак деньги тратить? (Отводит Разорваки в сторону.) А ведь это подло: вы же присоветовали!

К.Прутков, «Фантазия»

   Джип не ответил, но еще сильнее сжал мой палец, и мы вошли в лавку.
   Это была не простая лавка, это была лавка волшебная. И потому Джип не проследовал к прилавку впереди меня, как при покупке обыкновенных игрушек. Здесь он всю тяжесть переговоров возложил на меня.
   Это была крошечная, тесноватая полутемная лавчонка, и дверной колокольчик задребезжал жалобным звоном, когда мы захлопнули за собой дверь. В лавчонке никого не оказалось, и мы могли оглядеться. Вот тигр из папье-маше на стекле, покрывающем невысокий прилавок, — степенный, добродушный тигр, размеренно качающий головой; вот хрустальные шары всех видов; вот фарфоровая рука с колодой волшебных карт; вот целый набор разнокалиберных волшебных аквариумов; вот нескромная волшебная шляпа, бесстыдно выставившая напоказ все свои пружины. Кругом было несколько волшебных зеркал. Одно вытягивало и суживало вас, другое отнимало у вас ноги и расплющивало вашу голову, третье делало из вас какую-то круглую, толстую чурку. И пока мы хохотали перед этими зеркалами, откуда-то появился какой-то мужчина, очевидно, хозяин.

Г.Дж.Уэллс, «Волшебная лавка»

   — Видал? — говорит он. — Ты ее видал, Билли?
   — Кого — ее? — спрашиваю.
   — Да ту самую картинку, за которой охотится Морган. Она висит у закладчика, прямо над его конторкой. Я только не хотел ничего говорить при Клейне. Будь уверен, это та самая. Барышни прямо как живые, из таких, что носят платья сорок шестого размера, но там-то они обходятся без платьев. И все так меланхолично выбрыкивают ногами, и речка тут же, и берег. Сколько, мистер Морган сказал, он бы отдал за эту картину? Ну, неужели не понимаешь? Ведь хозяин лавки наверняка не знает, что у него там за сокровище.

О'Генри, «Младенцы в джунглях»

   В городе его знали все или почти все и, если не любили, для этого он никак себя не проявлял, то уж во всяком случае уважали, как, впрочем, уважают все, что хранит одним только своим существованием то, чего другие, хотя бы в силу возраста, не знают, да и знать не могут. Таким бывает уважение к памятнику, старой крепости, знаменитой горе.
   Поэтому, когда известная всему городу палка стучала по асфальту, почти каждый ее стук бывал отмечен поклоном или приветствием.

Владимир Максимов, «Семь дней творения»

   Некоторый градодержатель, имея для услуг своей персоне двух благонадежных, прозвищами: Архип и Осип, некогда определил им пойти пешею эштафетой к любимой сего чиновника госпоже, не поблизости от того места проживающей. То сии градодержателевы холопы, застигнуты будучи в пути прежестоким ненастьем, изрядную простуду получили, от коей: Архип осип, а Осип охрип.

Гисторические материалы Федота Кузьмича Пруткова (деда)

   Старый кадий Абдурахман столько лет жил по кривде и судил по кривде, что в конце концов сам весь покривел — и душой, и телом, и лицом. И шея была у него кривая, отягощенная зобом, и нос кривой с тонким раздвоенным кончиком, и рот как-то странно кривился, и бороденка торчала вкось; вдобавок он заметно припадал на левую ногу и ходил, приныривая на каждом шагу. Так его и звали в просторечии: «кривой кадий Абдурахман». К этому добавим, что он постоянно поджимал один глаз, тот или другой, в зависимости от хода своих судейских дел: правый — в ожидании мзды, левый — по взятии.
   А так как он неизменно находился в одном из этих двух состояний, по ту или другую сторону мзды, то и смотрел на мир всегда только одним глазом.

Л.В.Соловьев, «Очарованный принц»

М а р и я
Нет, объяснись без отговорок
И просто, прямо отвечай.
М а з е п а
Покой души твоей мне дорог,
Мария; так и быть: узнай.

А.С.Пушкин, «Полтава»

     — Вы могли бы воспользоваться  сегодня  моей  бритвой,  мистер  Эйрсли, сказал  человек,  который  размешивал  угли,  украдкой   подмигивая   своему приятелю, юноше.
     — Нет, благодарю вас, она мне не  понадобится;  через  час  или  два  я рассчитываю выйти отсюда, — торопливо ответил тот.
     Потом он еще раз подошел к окну, снова возвратился ни  с  чем,  глубоко вздохнул и вышел из комнаты; двое других громко расхохотались.
     — Никогда не видел такой  потехи,  —  сказал  джентльмен,  предлагавший бритву и чья фамилия, как оказалось, была Прайс. — Никогда!
     Мистер Прайс подкрепил эти слова ругательством  и  снова  захохотал,  а юноша (который считал своего приятеля одним из чудеснейших людей),  конечно, вторил ему.
     — Подумайте только! — продолжал Прайс,  обращаясь  к  мистеру  Пиквику. — Вчера исполнилась неделя, как этот человек сидит здесь,  и  он  ни  разу  не брился; уверен, что  его  выпустят  через  полчаса,  так  что  бритье  можно отложить до возвращения домой.
     — Бедняга! — воскликнул мистер Пиквик. — И у  него  действительно  есть шансы выпутаться из затруднения?
     — Какие к черту шансы! — отозвался Прайс. — У него и намека нет на них. Я бы вот этого не дал за его шансы разгуливать по улицам через десять лет.

Ч.Диккенс, «Посмертные записки...»