А.Ч. написал(а):– Энто что ж у тебя, землячок, за снасть?
– Корешок, – говорит, – такой, сумбур-трава.
Когда явился князь Афанасий Иванович, царь долго глядел на него невыразимым взглядом.
— Афоня, — сказал он наконец, — тебе ведомо, что я твердо держусь моего слова. Я положил, что тот из вас, кто сам собой или чрез бойца своего не устоит у поля, смерти предан будет. Боец твой не устоял, Афоня!
— Что ж, — ответил Вяземский с решимостью, — вели мне голову рубить, государь!
Странная улыбка прозмеилась по устам Иоанна.
— Только голову рубить? — произнес он злобно. — Или ты думаешь, тебе только голову срубят? Так было бы, пожалуй, когда б ты одному Морозову ответ держал, но на тебе еще и другая кривда и другое окаянство. Малюта, подай сюда его ладанку!
И, приняв из рук Малюты гайтан, брошенный Вяземским, Иоанн поднял его за кончик.
— Это что? — спросил он, страшно глядя в очи Вяземского.
Князь хотел отвечать, но царь не дал ему времени.
— Раб лукавый! — произнес он грозно, и по жилам присутствующих пробежал холод, — раб лукавый! Я приблизил тебя ко престолу моему; я возвеличил тебя и осыпал милостями; а ты что учинил? Ты в смрадном сердце своем, аки аспид, задумал погубить меня, царя твоего, и чернокнижием хотел извести меня, и затем, должно быть, ты в опричнину просился?
А.К.Толстой, «Князь Серебряный»
